Министерства обороны СССР. О самом
  факте ее существования никому не известно. Упоминание о ней в письме, по
  телефону, в разговоре с посторонними карается пятью годами тюрьмы...
   Вольф подписал стандартный бланк, а отодвигая его назад, поймал
  испытующий взгляд особиста.
   - Ну, сынок, оправдаешь доверие?
   Володя не понял подтекста вопроса. Он не знал, что его судьбу пристрастно
  обсуждали на мандатной комиссии в первый же день его прибытия в часть.
   - Еще немца нам не хватало! - возмутился замполит бригады подполковник
  Селедцов, который по должности обязан был проявлять бдительность, причем, в
  отличие от особиста, проявлять открыто. - А если нам придется забрасывать
  его в тыл врага? А врагом будет Западная Германия? Кто даст гарантию, что
  голос крови не возьмет верх над присягой?
   - Он такой же советский человек, как и все призывники, - возражал замнач
  боевой подготовки майор Шаров, который и привез Вольфа сюда. - В кремлевскую
  роту его не взяли, это понятно - у них специально в приказе оговорены
  требования к национальности. И в погранвойсках тоже. Но у нас-то таких
  требований нет!
   - А партийная совесть? - наседал Селедцов. - Она вам разве ничего не
  подсказывает? В особорежимные части и без приказа никогда не берут
  инородцев!
   Теоретически у Шарова было два пути - признать, что он допустил серьезную
  идеологическую ошибку, проявил близорукость и