недальновидность, за что
  положен как минимум партийный выговор и отсрочка в представлении к
  очередному званию, либо настаивать на том, что решение было единственно
  правильным. Практически приемлемым, естественно, являлся только второй путь.
   - Партийная совесть и коммунистический принцип пролетарского
  интернационализма подсказывают мне, что недопустима дискриминация граждан по
  национальному признаку, товарищ подполковник, - твердо сказал он и посмотрел
  Селедцову прямо в глаза. - И извините, что термин "инородец" неприменим к
  советскому военнослужащему...
   Майор Шаров служил в спецназе уже двенадцать лет, он отлично владел не
  только советским оружием, но и оружием вероятного противника. Сейчас он
  использовал весь обычный демагогический арсенал замполита против него
  самого. Причем довольно успешно.
   - Э-э-э... Я вовсе не в этом смысле, - покраснев, Селедцов оглянулся на
  председателя мандатной комиссии полковника Чучканова.
   Тот сурово молчал. Он являлся заместителем командира по боевой подготовке
  и очень хотел стать генералом, но его дальнейшая карьера напрямую зависела
  от результатов надвигающейся инспекторской проверки. Поэтому боеготовность
  бригады заботила Чучканова куда больше, чем национальная чистота ее рядов.
   - В конце концов, пусть товарищ Семенов скажет, - не получив поддержки,
  умело перевел стрелку замполит.
   Особист солидно откашлялся. Он