уже передал в Москву шифровку о том, что в
  особорежимную часть привезли немца, но никаких распоряжений пока не получил.
  Может быть, и не получит вообще. Значит, следовало проявлять сдержанность и
  осторожность.
   - Мы должны исходить из законов, приказов и распоряжений. А они не
  запрещают Вольфу служить, - обтекаемо сказал он.
   Чучканов пошевелился, стул под массивным телом скрипнул, члены мандатной
  комиссии почтительно замолчали.
   - Скажите, товарищ подполковник, сколько наших бойцов в совершенстве
  владеют иностранными языками? - спросил замкомбрига у замполита.
   Селедцов задумался. Каждый боец спецназа ГРУ обязан был владеть двумя
  языками. Как минимум одним, но отлично. Спортсмены и отменные здоровяки
  почему-то имели по немецкому и английскому слабые тройки. А выпускники
  языковых спецшкол по какой-то жизненной несправедливости не соответствовали
  критериям здоровья.
   - Мало, товарищ полковник, - наконец выдохнул он.
   - Если проверяющие это обнаружат, то они зададут резонный вопрос: чем
  отличается наша часть от обычного парашютно-десантного полка?
   Возражать Чучканову охотников почти не находилось. Поэтому замполит
  скорбно кивнул. Он отвечал за все, в том числе и за провал боевой
  подготовки. И Семенов кивнул с тем же выражением, хотя ему-то скорбеть было
  совершенно не о чем: лично к нему придраться в любом случае невозможно.
   - Значит, решаем так: по