Сержант-водитель обшарил джинсы, вытащил электронную записную книжку и
  портмоне из натуральной кожи.
   - Гля, чего теперь синюки носят! Культурные, гады, стали...
   Лейтенант протянул руку, но водитель дал ему только пластмассовый футляр
  блокнота, а портмоне сунул себе в карман.
   Расписного затолкали на заднее сиденье, Иванцов поднял с земли
  разорванную рубашку и засунул задержанному под мышку.
   - Держи при себе свое добро! - сказал он, подмигивая Уткину. - Нам чужого
  не надо! Оба засмеялись.
   - Хватит зубы скалить, - раздраженно сказал лейтенант. - Давайте в
  отделение!
   - Есть, командир! - с едва заметным шутовским оттенком ответил Иванцов и
  снова подмигнул напарнику. - Надо еще заехать переобуть его. Зачем в камере
  такие кроссовки?
   "Форд" быстро набрал скорость и мягко помчался по широкой магистрали.
  Несмотря на великолепные ходовые качества, внутри он имел обычный
  затрапезный вид, характерный для любого отечественного патрульного
  автомобиля, который возит не ухоженных мужчин и изысканных женщин, а пьяниц,
  наркоманов, преступников и проституток. Порванные коврики, обшарпанные, в
  пятнах, сиденья, густой дух немытого человеческого тела, пролитого вина,
  табачного дыма, оружейной смазки... Сейчас в салоне непривычно запахло
  хорошим парфюмом.
   - От кого это так поперло? От него? - завертел головой лейтенант.
   Уткин переложил автомат в