т в штаны клеенку и несколько пеленок.
   - Зачем это вы? - оторопел он.
   - Да, черт, обсираюсь, - буднично пояснил старшина.
   - Как?!
   - Обычно, по-большому...
   - А почему?
   Пряхин пожал плечами.
   - Кто ж его знает... Рефлексы. Первый раз, наверно, со страха, а потом
  страх прошел, а рефлекс остался. Врачи так говорят...
   Заправившись, он надел парашют и прыгнул, как всегда, точнее всех. Но
  Вольф начисто утратил к нему интерес и после того разговора старался близко
  не подходить. А проходя мимо портрета, запечатлевшего Пряхина после
  рекордного прыжка, он невольно представлял, что творится у того в штанах, и
  брезгливо морщился.
   Мужская работа, азарт и риск Вольфу нравились, но он не хотел становиться
  боевой машиной.
   * * *
   Письма им писали на "почтовый ящик" в Московскую область, естественно,
  родители считали, что там и расположена часть.
   "Не мерзнешь ли ты в такие холода? - тревожилась мать. - Хочу прислать
  шерстяные носки и теплое нижнее белье, но не знаю, дойдет ли посылка..."
   Вольф усмехнулся. По телевизору говорили, что в Москве доходит до минус
  тридцати, здесь же в самый холодный день января было плюс пятнадцать.
   Несмотря на однообразное питание и нередко ощущаемое чувство голода, за
  прошедшие полгода он окреп, раздался в плечах и даже на два сантиметра
  подрос - сыграли роль режим и постоянные физические нагрузки. Вольф уже
  адаптировался к