лужбе, выполнял все нормативы и ходил по территории части
  уверенно и спокойно, как Шмель или Киря.
   Он показывал высокие результаты в боевой учебе, держался независимо, не
  прогибался перед старшим призывом, не заискивал перед офицерами. На него
  можно было положиться в любом деле, а отчаянность и умение драться вошли в
  историю бригады. Поэтому "старики" признавали его почти равным себе. Почти.
   К тому же Вольф сдружился с Серегиным, они постоянно держались вместе и в
  случае необходимости могли стать спина к спине и перемолотить половину роты.
  Это тоже учитывалось общественным мнением и повышало их авторитет.
   В феврале, как раз накануне Дня Советской Армии, Вольфа вызвали в штаб
  бригады.
   - Дай-ка свой военный билет, боец, - с загадочным видом сказал
  подполковник Селедцов. В его кабинете сидел и Деревянко, но по виду
  взводного нельзя было определить, зачем рядовой разведчик потребовался
  начальству.
   Разведчик расстегнул нагрудный карман и отдал примятую, пропотевшую
  красную книжечку замполиту. Тот раскрыл, неопределенно хмыкнул и спрятал
  документ в сейф.
   - А теперь держи замену, - замполит вынул из стола точно такую же
  книжечку, только поновее и потверже, и протянул Вольфу.
   - Волков Владимир Григорьевич, - удивленно прочел он рядом со своей
  фотографией. - Что это значит?!
   Замполит улыбнулся, наверное, хотел ободрить, но вышло как всегда