с
  умилением ощутив не стерильный ангельский, а вполне человеческий запах пыли
  и обувной кожи. Как ни странно, это не только не оттолкнуло, но возбудило
  его и придало смелости - как в бреду он принялся неистово целовать округлые
  щиколотки, маленькие, с розовыми овальчиками ногтей пальчики, гладкую нежную
  подошву... Ступня напряглась и попыталась вырваться, но он удержал ее и
  продолжал ласкать ту часть женского тела, которую никогда не считал
  подходящей для этого. Ступня задергалась еще сильнее, сверху, из другого
  мира послышался стон, потом всхлип и непонятный вскрик...
   Испугавшись, он прекратил свое занятие и вынырнул из-под стола. Софья
  Васильевна откинулась на спинку стула и тяжело дышала, закрыв
  раскрасневшееся лицо напряженными ладонями. Неужели плачет?!
   - Извините... Ради бога, извините... Я сам не знаю, как все вышло...
   Она не изменила позы, только дыхание постепенно успокаивалось.
   Вольф попытался оторвать от лица учительницы крепко сжатые ладони, но она
  прижимала их очень сильно, и он побоялся причинить ей боль.
   - Что с вами? Вам плохо?! - Вольф был близок к панике
   - Нет, нет...
   Софья Васильевна глубоко вздохнула и отняла наконец руки, но глаза
  по-прежнему оставались закрытыми. Вокруг них проступили или просто сделались
  заметными мелкие морщинки.
   - Мне хорошо... Очень хорошо. Я даже не знала, что такое может быть...
   Она открыла глаза