халась, умирала и оживала...
   * * *
   В мире грез и мечтаний время летит быстро. Из квартиры номер восемь Вольф
  вышел только через четыре часа. Он был накормлен, выкупан и совершенно
  опустошен. Ушибленную ступню успокаивающе стягивала крестообразная повязка.
  Софья Васильевна хотела надушить его чучкановским одеколоном, но, следуя
  одной из заповедей разведчика, он отказался: искусственные запахи могут
  демаскировать и привести к гибели.
   Столкнувшись нос к носу с Чуваком при выходе из подъезда, Вольф
  порадовался такой предусмотрительности: аромат одеколона мог бы выдать его с
  головой. Но предусмотрительность оказалась мнимой. Старший сержант ехидно
  улыбнулся:
   - Ну, салабон, что ты у учительши столько времени делал?
   Втянув голову в плечи, Вольф огляделся. Вокруг дома было оживленно: хотя
  офицеры еще не вернулись со службы, их жены гуляли с детьми, судачили о
  своих делах, обсуждали дела мужей. На солдат никто не обращал внимания, как
  на пасущихся ишаков: они выполняли те же функции - бесплатной и безропотной
  рабочей силы. Два солдатика ведрами выносили на улицу строительный мусор, да
  и сам Чувак, судя по замызганному черному комбинезону, прибыл сюда не на
  званый обед
   - Ничего, - как можно безразличней ответил Вольф не останавливаясь. -
  Зарплату полковнику принес.
   - Зарплату... - Чувак двинулся за ним. - Я в одиннадцатой квартире
  проводку меняю, видел,