кие проявления, тем более что,
  ожив в очередной раз, Софья обнаруживала непорядок, ужасалась и, сокрушенно
  ахнув, бежала мыться, а возвращалась опять чистой и благоухающей. Вольф
  целовал ее между ног с теми же чувствами, что и в губы, никакой разницы ни в
  эстетическом, ни в гигиеническом смысле для него не было.
   - Хочешь коньяку? Хороший, армянский...
   Софья поднялась с дивана, потянулась и направилась к серванту. Вольф
  жадно смотрел ей вслед. Длинная шея, узкая спина с ложбинкой вдоль
  позвоночника, четко выраженная талия, переходящая в крутые бедра, полные
  ляжки, утяжеляющие нижнюю часть тела... Когда она была одетой, юбка
  открывала только изящные икры, и непосвященные ничего не подозревали про это
  утяжеление. А он относился к посвященным и потому испытывал радостную
  гордость.
   - Сколько тебе лет?
   - Тридцать два. Старая, да?
   - Нет. Я вообще думал - двадцать пять, не больше...
   - Тогда все в порядке.
   Софья достала початую бутылку и две рюмки, повернулась, подошла с лукавой
  улыбкой. Горлышко звякнуло о рюмку.
   - Мне не наливай, я не любитель, - Вольф ласкал взглядом ее прекрасное
  лицо, покатые плечи, белые груди, густой треугольник волос внизу живота...
   - А я хочу... Для расслабления. Что-то ты приуныл... Устал? Сейчас я тебя
  подбодрю...
   Она грациозно опустилась на колени.
   - За тебя! You are packed, as a God19...
   - Что?
   He отвечая,