ловкость прошла.
   - Неважно. Ты чуть не вырвал мне все волосы...
   - Извини...
   Благодарный, переполняемый нежными чувствами, Вольф поцеловал умытую
  щеку, потом гладкое плечо, спину между лопатками, поясницу и наконец
  раздвинул мягкие ягодицы и принялся лизать твердый коричневый кружок,
  похожий на плотно сжатую воронку. Это вызвало немедленный приступ очередного
  бурного оргазма.
   - Тебе это делал кто-нибудь? - тяжело дыша, спросил он, уверенный в
  отрицательном ответе.
   - Угу...
   Вольф искренне удивился, но никаких оценок и выводов не сделал. Он вообще
  не оценивал Софью Васильевну, принимая ее, как самую замечательную и
  необыкновенную женщину на свете. Она была не только замечательной
  любовницей, но и прекрасной хозяйкой: готовила вкусный борщ, плов, пекла
  пироги. Вдобавок к этому, когда он уходил, она сама красила рамы, батареи,
  двери, подтверждая легенду о причинах ежедневных визитов солдата в квартиру
  номер восемь.
   Придя на третий день, Вольф увидел в вазе на столе большой букет роз.
   - Откуда это? - удивленно спросил он.
   - Правда красивые? - Софья Васильевна, грациозно изогнувшись, понюхала
  цветы.
   - Но откуда они? - повторил Вольф.
   - Константин Павлович передал. Давай, давай, раздевайся.
   - Какой Константин Павлович?
   - Ну, Раскатов! Давай, не трать время зря!
   Скинув халат, под которым ничего не было, Софья Васильевна