авай на ужин, все уже пошли. Опоздаешь - ничего не останется.
   Действительно, возле казармы никого не было. Раздавленная змея валялась
  на прежнем месте и еще шевелилась. Ее вид не произвел на Вольфа никакого
  впечатления, как будто все, связанное с гадюкой, происходило не с ним, а с
  кем-то другим. Только вспомнилось предостережение майора Шарова:
  "Отрубленная голова живет десять часов и все это время способна укусить..."
   Есть не хотелось, но Вольф все же побрел в столовую. Солдатская мудрость
  проста: есть возможность - хавай потом никто не накормит.
   Когда он появился, разговоры за столом смолкли. Пяткин и Иванников
  подвинулись, давая ему возможность сесть, причем сделали это как-то
  нервозно, оставив между собой и им необычно большие промежутки. Масло, хлеб
  ячменная каша, чай... Каша подгорела, и Вольф ел ее с принуждением. Но
  участвовавшим в конфликте "старикам" его появление начисто отбило аппетит:
  Киря и Шмель поспешно вскочили из-за соседнего стола и, подавляя рвотные
  спазмы, поспешили к выходу. Место Сержа пустовало. Это, как ни странно,
  немного успокоило его: сейчас тот никак не мог находиться у Софьи
  Васильевны: самолет приземлился полчаса назад, и сейчас Чучканов уже дома.
  Значит, Серж мог все это время болтаться в любом месте, куда обычно
  направляются самовольщики: в поселке, подсобном хозяйстве, чайхане возле
  базарчика...