мылся и чистил зубы,
  механически переставлял ноги на вечерней прогулке и заведенной шарманкой
  орал трагическую песню про обреченный десант.
   Пусть даже команду отдали в азарте -
   Сильней дипломатии ядерный страх.
   А мы - острие синей стрелки на карте,
   Что нарисовали в далеких штабах.
   Мы первые жертвы допущенной спешки
   И задним числом перемены ролей.
   В военной стратегии мы только пешки,
   Хотя и умеем взрывать королей!
   И у генералов бывают помарки:
   Вдруг синюю стрелку резинкой сотрут...
   Но мы уже прыгнули, жизни - на карте,
   А сданные карты назад не берут...
   После отбоя Сидорук с нечеловеческим воплем выскочил из постели - под
  одеялом лежала растоптанная змея. Шмель бился на своей койке и истерически
  хохотал, пока у него не началась икота. Больше в казарме никто не смеялся.
   - Мудак! - в сердцах выругался Вольф.
   Серегин молча лежал на своем месте, отвернувшись - ниточка дружбы между
  ними оборвалась, и прикрывать друг друга от возможного нападения "стариков"
  они не могли. Бодрствовать всю ночь после тяжелого дня невозможно... Будь
  что будет! Вольф провалился в тяжелый дурной сон, и на этот раз ему
  действительно снились кошмары.
   - Говорят, почти сто процентов, что приедет Грибачев, - докладывал
  Чучканов комбригу главную министерскую новость. - Значит, и Бахрушин, и
  Рыбаков, и Латынин, и все остальные...
   - Подтверждается! - Раскатов