катов тяжело опустил короткопалую ладонь на
  полированную столешницу письменного стола. Бумаг на столе не было - комбриг
  осуществлял общее руководство, переложив конкретику на заместителей.
  Чучканов являлся его правой рукой.
   - Меня давно информировали... А ты знаешь, что он не просто секретарь ЦК?
  Он самый молодой и перспективный, его прочат на место Генерального...
   Комбриг не говорил, а вещал, он очень любил проявлять осведомленность,
  учить, читать нравоучения и требовал, чтобы его слушали внимательно и
  выполняли все беспрекословно. Это был высокий крупнотелый мужчина с большой
  головой и грубыми чертами лица. Густые черные волосы, зачесанные на пробор,
  вытарчивали жестким козырьком над высоким покатым лбом. Только большой рот и
  пухлые змеящиеся губы портили мужественность облика: они могли принадлежать
  картежнику, сутенеру или гомосексуалисту, но никак не спецназовцу.
   Впрочем, Раскатов пришел "на бригаду" из министерства, паркета за его
  спиной было куда больше, чем непроходимых болот и диких лесных троп, а о
  спецназовском прошлом в биографии можно было узнать только из его
  собственных весьма туманных рассказов. Разведчик немногословен и умеет в
  любой ситуации выделить самое важное - будь это опасность или возможность ее
  избежать. А комбриг сейчас пропустил мимо ушей главное...
   Раз в часть собирается секретарь ЦК - значит, в его свиту войдут и
  министр