колпачок, наполнил его светло-янтарной жидкостью и
  быстро выпил. Повторив процедуру четыре раза подряд, он обрел утраченное
  равновесие и, подняв трубку селекторной связи, соединился с Шаровым.
   - "Дождь" будем наводить корректировщиком.
   - А кто пойдет? - после паузы спросил майор. - Дело-то рисковое... Очень
  рисковое!
   - Твой крестник - Волков из второго взвода первой роты. Ты же его привез
  сюда! А он таких дров наломал... После учений под трибунал загремит!
   - Это лучше, чем под "Дождь", - произнес Шаров. - Трибунал в дисбат
  отправляет, а "Дождь" - на тот свет.
   - Ничего, окопается, пересидит, - Чучканов раздраженно повысил голос. И
  рявкнул: - Ты меня понял?!
   - Так точно! - отозвался майор Шаров. Закончив разговор, Чучканов
  позвонил Семенову.
   - Прижмите Чувака, пусть даст официальные показания на Вольфа. И
  раскрутите факт кражи патронов. Эта дело - показатель нашей с вами работы по
  борьбе с нарушениями законности!
   Потом подошел к окну и долго смотрел на территорию военного городка. Лицо
  его раскраснелось и покрылось каплями пота - не то от пережитого унижения,
  не то от выпитого коньяка.
   - Что ж ты, гад, Элеоноре, Вере или своей корове букеты не передаешь...
  Ничего, придет время, расквитаемся! - тихо процедил полковник сквозь
  стиснутые зубы. Ни имени, ни фамилии он при этом не назвал. Если бы даже
  кабинет прослушивался, определить адресата