желый
  пятнадцатикратный бинокль, который то и дело подносил к глазам, а потом
  опускал и, слегка наклонив голову, слушал пояснения стоящего справа маршала
  Вахрушева. Министр обороны получал нужные сведения от стоящего справа
  генерала армии Рыбакова, а начальник Генштаба, в свою очередь, - от
  начальника ГРУ генерал-полковника Латынина, который тоже стоял справа и
  завершал линию высоких гостей. Маршал и генералы парились в парадных, с
  длинными колодками наград, мундирах и тяжелых от золотого шитья фуражках.
   Справа от Латынина в повседневной форме трудяги-армейца напряженно застыл
  комбриг Раскатов, его правое плечо подпирал надевший боевой камуфляж
  полковник Чучканов, а замыкал линию майор Шаров в видавшем виды комбезе
  разведчика. Последний явно не вписывался в масштаб должностей и званий
  первого ряда: слева от Грибачева стоял генерал КГБ Никитский, а еще левее -
  помощник и референт секретаря ЦК, которые в армейской табели о рангах
  занимали положение между уровнями Латынина и Рыбакова. Но без скромного
  майора, с трудом втиснувшегося между массивной тушей Чучканова и досками
  ограждения, Грибачев не получил бы никакой значимой информации.
   Максимум, что мог сообщить ему семидесятипятилетний, с лицом,
  напоминающим печеное яблоко, Бахрушин, это то, что они находятся в
  полупустыне на учениях, вокруг песок и верблюжья колючка, погода