расписаться
  раз десять заставили. Не к добру...
   - Да не бойтесь, все обойдется, - сказал Вольф. Ему стало жаль маленького
  косноязычного человечка. - Раз уж у нас обошлось...
   - Обойдется...
   Старшина шмыгнул носом, провел узловатым пальцем по ноздрям.
   - Шмелева-то арестовали... Да что там какой-то сержант... Генерал на
  Чучканова так орал, сам слыхал... "Отстраняю, передавай должность Шарову! За
  энтот парашют под суд пойдешь..." Вона как!
   - Чучканов полковник, он за все отвечает. А вы человек маленький.
   - Ото ж... Грибачев меня звал - не схотели! Как прыгать - пожалте, а так
  - сиди... Ничо, майор сказал: Бахрушин все одно грамоту даст. Фамилию
  поменяю, и все. Зато к пензии прибавка - десюнчик лишний. Тож негде взять!
   - При чем здесь фамилия? - не понял Вольф. Инструктор махнул рукой.
   - Они меня Прялкиным записали. А раз так, то уж все. Проще документы
  переделать. Подумаешь... Пряхин, Прялкин... Без разницы. Оно и похоже...
   На другой день с утра пришли особисты.
   - Кто, сынки, на вас зуб имеет? - спросил Семенов, испытующе переводя
  взгляд с одного на другого. Половинко, как обычно, устроился за листком
  бумаги.
   - Большой зуб? Чтобы жизни лишить хотел? Кто?
   - Разве парашют нарочно испорчен?! - вскинулся Серж и снова отвалился на
  подушку. Его все еще мучило головокружение.
   - Похоже, что так, сынок. Сам-то он не распакуется, печать сам не
  поменяет,