ный город казался бойцам
  специальной разведки землей обетованной. Особую роту перевозили с аэродрома
  в морской порт автобусами, и сотня пар утомленных уставным единообразием
  глаз жадно рассматривала пестрые потоки прохожих, выделяя из толпы девушек в
  коротких юбках и открытых сарафанах.
   - Гля, какая сисястая! Ух ты!
   - А вон, смотри, ноги до ушей! И подружка рядом ничего!
   - А эта наклонилась - аж трусы видно!
   Непривычно выглядевший в штатском костюме майор Шаров не пытался навести
  порядок. Он рассматривал возбужденно орущих пацанов и печально улыбался.
  Почти все выросли из убоговатой призывной одежды и больше всего походили на
  хулиганистых детдомовцев-переростков, вывезенных на долгожданную экскурсию.
   И провожали их, как детдомовцев. Горячий ветер пустыни мел песок по
  бетонке аэродрома, трепал отросшие волосы на выжигаемых полуденным солнцем
  неприкрытых головах. Раскатов, недовольно морщась, прошелся вдоль строя
  разномастно одетых парней - брюнетов, шатенов, блондинов, рыжих...
   - Сброд блатных и шайка нищих! - не особо стараясь приглушить голос,
  бросил он через плечо шагающему следом Чучканову. - Почему я должен видеть
  своих солдат в таком виде? Надо было выстроить вчера по форме, а сегодня
  обошлись бы без генерала!
   Чучканов что-то бормотал, оправдываясь.
   - Вам оказано высокое доверие выполнить ответственное задание Родины, -
  обратился наконец комбриг