ночам выворачивали в океан.
   - Откуда это?!
   - Нашел место, к парашам привел! - заскулил Гусь. - Чего особенного? На
  парашютном складе взял, у Чувака в столе. Зачем табак рассыпал, у меня
  последний...
   - Когда это было?
   - Да перед учениями! Как раз накануне. А чего такое?
   - Дурак ты. Гусь. Мы все документы, все личные вещи оставили, гражданские
  шмотки надели, а ты печать части с собой потащил. Соображаешь, чем это
  пахнет?
   - Ух ты! - Бритый Гусь быстро оглянулся. - Слышь, Волк, я же не нарочно!
  Не подумал просто... Никому не говори, Волк, ладно?
   - Ладно.
   Вольф сунул бумажку в карман. Именно такими опечатывали парашюты.
  Повинуясь первому порыву, он сразу пошел искать Чувака. Тот почему-то редко
  попадался на глаза, может быть, нарочно старался держаться в стороне. Но в
  следующую минуту Вольф передумал. Обстановка была явно неподходящей для
  жесткого "потрошения", значит, дело ограничится невнятными обвинениями и
  столь же невнятными оправданиями. Лучше выждать удобный момент...
   На десятый день плавания им выдали форму. Допотопные галифе, гимнастерки
  навыпуск под ремень, сапоги. В карманах каждого комплекта лежали отрезок
  белой ткани, пара таблеток в целлофане и маленькая баночка с черным кремом,
  напоминающим гуталин, но без запаха.
   - А это зачем? - выпятил губу Дрын.
   - Повязку на левую руку, чтобы своих отличать. Таблетки повышают остроту
  зрения.