згшем лице сменилось
  радушной улыбкой.
   Дверь приветливо распахнулась. Эта дверь кормила дядю Колю гораздо
  сытнее, чем семидесятирублевая зарплата и жалкая милицейская пенсия. С
  проституток и фарцовщиков он брал по червонцу, а солидные деловики, любившие
  посидеть в престижном полузапретном ресторане, отстегивали и по четвертаку.
  Но, независимо от полученной мзды, швейцар подробно рассказывал курирующему
  офицеру обо всех посетителях.
   - Добро пожаловать, молодые люди.
   - Вот видишь, а ты боялась, - покровительственно сказал Волк. Ему
  нравились такие метаморфозы, когда на высокомерных лицах, рожах и ряшках
  вдруг появлялось уважение, нравилась причастность к важной
  законспирированной деятельности, нравилось знать все обо всех. На
  профессиональном языке это называлось склонностью к оперативной работе.
   Они спустились в уютный полумрак бара. Бармен Гриша - двадцатидвухлетний
  пассивный гомосексуалист и пособник фарцовщиков, приветливо улыбнулся первым
  посетителям, почтительно принял заказ и мгновенно принес мельхиоровые
  вазочки с разноцветными шариками мороженого и крохотные чашечки густого, с
  пенкой кофе. Импортные сигареты, виски и джин продавались только за валюту,
  мороженое, фрукты, кофе и шоколад можно было приобрести за наши деньги. На
  все время дежурства Волку выделялось три рубля, была еще своя трешка - в
  принципе нормальная сумма,