ился.
   В бар зашли еще двое. По свободным до развязности манерам Волк подумал,
  что это иноки, но они громко крикнули Грише: "Привет!", по-хозяйски
  осмотрелись и сели за соседний стол. Похожие, как из инкубатора: лет по
  девятнадцать-двадцать, холеные физиономии, надменные взгляды, крупные
  рыхловатые фигуры. Джинсы-"варенки" на "молниях", такие же рубашки, у одного
  невиданные кроссовки на толстой подошве, у другого легкие спортивные туфли.
  В Советской России ничего этого не купишь даже в "Березке". Значит,
  привозное... Может, коллеги? Да нет: комитетчики так себя не ведут.
  Наверняка чьи-то сынки.
   - Гришка, ты что, заснул? Тащи вискаря и грязи! - скомандовал парень с
  родинкой на округлом подбородке и недоброжелательно взглянул на Волка. Тот
  безразлично отвел взгляд.
   Жизнь в баре становилась на наезженные рельсы. Музыка играла все громче,
  американец пригласил Щеку за свой столик, пившие джин немцы или датчане
  среагировали наконец на Таню и Ирку... Обычно в это время сюда заглядывал
  куратор гостиницы майор Михайлов, выпивал чашечку кофе перед тем, как уйти
  домой, оценивал обстановку, если надо - незаметно давал указания. Сегодня
  его почему-то не было.
   - Гля, видишь тут сбоку такие кругляши, - "сынок" положил ногу на стол и
  тыкал в торец подошвы пальцем. Они с дружком мгновенно ополовинили
  прямоугольную бутылку "Джонни Уокера" и окончательно