подъемным краном, он взлетел в
  воздух и повис, как схваченный за шкирку нашкодивший котенок. Жалобно
  затрещала модная рубашка, грохнулся на пол стул. Раздался придушенный хрип.
   - Ах ты козел!
   Серый ухватил вилку и, вскочив, ткнул ею Волку в лицо. Он целил в глаз и,
  если бы перед ним стоял другой человек, наверняка бы попал, но лапища
  бывшего спецназовца перехватила бьющую руку, резко вывернула кисть... Визг
  боли перекрыл звяк упавшей на пол вилки.
   - Не надо, Владимир Григорьевич, я уже позвонил, отпустите их!
   Гриша вцепился ему в плечи и отчаянно тряс, так охотничьи псы отвлекают
  разъяренного медведя-шатуна.
   Волк разжал пальцы.
   "Сынок" в кроссовках мешком грохнулся на пол и принялся надсадно кашлять
  и тереть горло. Серый отскочил в сторону и схватился за запястье.
   - Он мне руку сломал! Ты сломал мне руку! Теперь тебе конец!
   Через несколько минут в бар быстро зашли два человека с властными
  манерами и уверенными взглядами. Короткие прически, белые "шведки" с
  неподходящими для столь неофициальной одежды строгими черными галстуками...
  Волк понял, что это коллеги. Но он почему-то их не знал, хотя знакомился со
  всеми контрразведчиками, обслуживающими "Метрополь".
   - Этот молодой человек расплачивался валютой. А этот чуть не выколол мне
  глаз, - сообщил он.
   - Потом, потом, - отмахнулся один из вошедших. Оставайтесь здесь и
  ждите...
   Они увели