Шепитько. - Вот и напиши, как все
  было. Про девушку напиши, про пиво...
   Мешки под глазами и густые красные прожилки на картофелеобразном носу
  майора выдавали его душевные наклонности, но, когда начинались кампании по
  борьбе с пьянством, он выступал в первых рядах обличителей порока.
   - А что девушка? Нас всегда инструктировали: маскироваться, использовать
  элементы прикрытия. Девушка и есть элемент прикрытия!
   - Так и напиши, да про пиво не забудь. За какие деньги покупал валютное
  пиво, по какому курсу...
   По тону офицера чувствовалось, что судьба курсанта Волкова предрешена.
   - Я все подробно напишу. А надо будет - и позвоню куда следует! Статья
  восемьдесят восьмая на всех распространяется! И пивом ее не перебьешь!
   Отдав майору объяснительную на двух листах. Волк пошел в общежитие. Он
  чувствовал свою правоту и не считал, что из него сумеют сделать козла
  отпущения.
   "В случае чего - позвоню Грибачеву! - решил он. - Это как раз его
  епархия!"
   В комнате Любавин поспешно натягивал вылинявшее трико.
   - Выходим "в поле" на закладку тайника. Ты не идешь?
   - Почему не иду? Как всегда...
   Любавин если и удивился, то вида не подал.
   - Тогда спускайся. Федька и Крыло уже готовы. Капитан Синицкий вывез
  четверку курсантов к Измайловскому парку. Все были одеты в поношенную
  неприметную одежду.
   - Рабочие пары: Волков - Любавин, Федирко - Крылков,