ний: кишечник крутило все сильнее, он даже
  покрылся испариной, проклиная жирный торт, шампанское и сырую воду.
   - Ты имеешь отношение к КГБ? - Лаура легла на бок и взглянула на него в
  упор. - Можешь не отвечать, и так видно... Ты покраснел и вспотел!
   - Да вы что, с ума посходили? Просто мне в сортир надо! - в крайнем
  раздражении воскликнул он и ринулся к Двери, украшенной небольшим
  пластмассовым горшком. - Откуда у вас эта мания?! - в сердцах спросил он,
  вернувшись в комнату. - Почему вы с матерью зациклились на КГБ? Сколько
  таких, как ваша, семей по Москве, неужели вы думаете, что за всеми следят?
  Но зачем?
   - Конечно, не за всеми, - пальцы Лауры нервно тарабанили по дивану. - Но
  мама была одной из первых советских гражданок, вышедших замуж за иностранца.
  В шестьдесят третьем году это было равносильно измене родине! Ее лишили
  гражданства и вообще попили много крови... А потом, когда она развелась с
  отцом и мы вернулись, - все повторилось. В нас подозревали шпионок, с
  большим трудом выдали советские паспорта... Так что наша "мания" имеет под
  собой основания!
   - Подожди, подожди... Твой отец - иностранец?!
   - Да. Урбано Маркони - инженер макаронной фабрики во Флоренции.
   - А ты итальянка?!
   - Ну конечно! Так и записано в паспорте. Мне предлагали изменить
  национальность и взять фамилию Маркова, но тогда отец перестал бы платить
  алименты...