боты, а когда ему не было еще и года, он уже лежал в
  казенной кроватке рядом с детьми, за которыми ухаживала его мать.
   - Я правда всем доволен, Иоган, - совершенно искренне убеждал Генрих
  непримиримого земляка, когда они уже разделывались с фаршированным желудком.
  - В жэке на Доску почета мою фотографию повесили. Лизу тоже заведующая
  уважает. Она там такую чистоту навела, да еще музыкальные уроки дает...
  Садик стал одним из лучших в районе!
   Генрих не мог долго сердиться и, опять благодушно улыбаясь, разливал по
  стаканам остатки водки.
   - Что ни говори, а нам с Лизой везет на добрых людей и хорошее
  начальство!
   Иоган дожевывал последний кусок и сочувственно тряс головой.
   - Дурак ты, Генрих. Они потому добрые и хорошие, что вы с Лизхен все жилы
  из себя вытягиваете и за них работаете!
   - А если даже и так? - Генрих опускал глаза. - Ну, помогли немного... Нам
  ведь это не трудно...
   - На дураках воду возят! А все потому, что ты живешь на чужой земле! -
  гнул свое Иоган. - И забываешь, что у тебя растет сын! Ему тоже не сладко
  будет жить на чужбине!
   Вольф отмахивался.
   - Какая там чужбина! Он укоренится еще крепче, чем я, станет совсем
  своим. И он еще выпьет свою кружку баварского!
   * * *
   "Не любит, не любит этот белоголовый дисциплины. И виниться не любит.
  Стоит почти весь урок в углу, а ни разу не переступил с ноги на ногу. И
  смотрит,