ым и
  холодным. Такой же, как и взгляд, упершийся прямо в выпученные, с красными
  прожилками, глаза начальника. - Тут не в чем оправдываться. Если бы мне сто
  раз пришлось выбирать между жизнью мальчика и какой-то бредовой рукописью, я
  бы сто раз выбрал мальчика! И любой нормальный сотрудник, любой человек с
  совестью поступил бы именно так!
   - Ты хочешь сказать... Ну ладно!
   Полковник внезапно успокоился и за уголок поднял лежащий перед ним лист
  бумаги, исписанный почерком Волка.
   - Это что?
   - Мой рапорт о предстоящем контакте с иностранцем. Как положено...
   - Но ведь этот Урбано Маркони - твой родственник! Разве положено
  сотруднику нашей службы иметь родственниками иностранцев?
   Волк тяжело вздохнул. Боевой дух угас - крыть было нечем.
   - Что тут поделаешь... Он отец моей жены, и он на неделю приезжает в
  Москву.
   - Кажется, я знаю, что тут надо поделать! - многозначительно сообщил
  Троепольский. - Можешь идти!
   Хотя никаких уточнений не последовало, смысл обещания-угрозы был
  совершенно ясен.
   - Он меня уволит, - подавленно сказал Волк ожидавшему в коридоре
  Лазаренко.
   - Хрен ему! - капитан находился в гораздо лучшем настроении, чем
  пятнадцать минут назад. - Во-первых, оказалось, что ты блестяще
  нейтрализовал Черепаху! Ее увезли в больницу с сердечным приступом, рукопись
  в сумке залило молоком, ничего не разберешь, наши даже не