дать ему пару раз кулаком или этой вазой по затылку - тогда башка сразу
  опустится!
   Прозвенел звонок. В классе поднялся гомон, захлопали крышки парт. Володя
  вскочил, положил злополучный лист перед Колей Шерстобитовым и быстро сделал
  то, что Псин Псиныч мечтал сделать с ним - со всего размаху ткнул его лицом
  в плохо заштрихованную свастику. Раздался громкий вскрик, по ватману
  разбежались красные капли и брызги.
   Вмиг наступила зловещая тишина, которую прорвал дикий визг Псин Псиныча.
   - Ну бандит, я тебе покажу!
   Кинувшись вперед, он вцепился костлявыми руками в горло Вольфа, выволок
  из класса и, как ястреб цыпленка, потащил по коридору, не замечая испуганных
  взглядов учеников и учителей. Он только чувствовал хрупкость зажатой в
  ладонях детской шеи и явственно ощущал, что едва уловимый миг отделяет его
  от того мгновения, когда под судорожно стиснутыми пальцами хрустнут шейные
  позвонки: одно усилие - и все...
   Это ощущение неожиданно возбудило учителя рисования, причем гораздо
  сильнее, чем голые тела тонконогих девчонок в душе или раздевалке.
  Происходящее вокруг вдруг заволокло туманом, уши заложило ватой, все чувства
  сконцентрировались внизу живота, где пульсировал горячий, остро напряженный
  отросток.
   Под руками придушенно бился, что-то кричал и безуспешно пытался вырваться
  белобрысый, но Псиныч, уже не владея собой, продолжал сжимать пальцы.
  Внезапно