надо...
   - Так ширяйся!
   - Ладно, я сейчас...
   Хмурый встал и, пошарив в карманах, направился в глубину заведения. Волк
  придвинул к себе стакан с чаем, отхлебнул глоток.
   - Не был в Малаховке, говоришь? - Ахмед перестал раскачиваться. - А
  катран у Лешки Круглого помнишь?
   - Все он помнит, гнида! - человек со шрамом неожиданно быстро махнул
  рукой. Торчащая из перстня "писка" - полуторасантиметровый кривой, остро
  отточенный клинок, каким воры разрезают сумки и карманы, а при случае могут
  полоснуть и по глазам, описала посверкивающий полукруг, и если бы Волк не
  отпрянул, одновременно выплеснув горячий чай в лицо атакующего, то вполне
  мог остаться без глаза. Вскочившему Ахмеду Волк швырнул в лицо пустой
  стакан.
   Не обратив внимания на ожог, человек со шрамом перегнулся через стол и
  махнул рукой еще раз. На этот раз ему повезло еще меньше. Волк поймал
  широкую кисть, резко рванул на себя и, когда кавказец, разбивая головой
  посуду, распластался на столе, саданул его локтем между лопатками - будто
  разбивал горящий кирпич на тропе разведчика. Раздался хриплый стон, и
  одеревеневшее тело тяжело сползло на пол.
   Ахмеду стакан раскроил бровь, и он замешкался, держа в одной руке финку,
  а второй смахивая заливающую правый глаз кровь. Когда Волк двинулся к нему,
  он стал размахивать финкой и истерически кричать:
   - Не подходи, зарежу! Зарежу, сказал! Стоять!