но вдоль позвоночника пробежал электрический разряд, все тело
  содрогнулось, и острое напряжение внизу прорвалось тугими выбросами спермы:
  раз, два, три... Такого легкого оргазма у холостого, чуравшегося женщин
  Псиныча никогда не случалось. Добиваться семяизвержения каждый раз
  приходилось тяжким трудом и всевозможными ухищрениями.
   Ошеломленный, он сдавленно икнул и разжал руки. Туман вокруг рассеялся,
  уши отложило. Педагог стоял у директорского кабинета, вырвавшийся Вольф,
  спасаясь, сам распахивал дерматиновую дверь. Рядом стояли географичка с
  химичкой, они вытаращили глаза и осуждающе качали головами.
   - Что с вами, Константин Константинович? Вы же его чуть не задушили! И у
  вас такое лицо... - Не дослушав, он рванулся за Вольфом. В штанах было мокро
  и противно, казалось, что эту мокроту можно увидеть со стороны.
   Дородная женщина в строгом синем костюме и с туго стянутым на затылке
  узлом волос подняла голову от бумаг:
   - Что за беготня? Кто за кем гонится?
   Взъерошенный Вольф тер покрасневшую шею и тяжело дышал. Учитель тоже
  тяжело дышал и машинально отряхивал ладонью брюки.
   - Что случилось? - раздраженно повторила директриса.
   К Псинычу вернулся дар речи.
   - Опять эти немецкие штучки, Елизавета Григорьевна. Этот тип сорвал урок:
  отказывался выполнять классное задание, ударил меня, избил до крови ученика!
  На педсовете я буду ставить вопрос об исключении,