дарил второй раз - с тем же успехом. Перед ним был культурист или штангист,
  обросший таким слоем мускулов, который гасил любые удары. Нет, конечно, не
  любые, в арсенале Волка имелись приемы, способные искалечить даже слона.
  Если, конечно, слон не прижимает тебя к себе вплотную. А Висюк сделал именно
  это, сковав движения и лишив дистанции для замаха. В могучих объятиях силача
  Волк чувствовал себя беспомощной куклой. В памяти всплыли слова майора
  Шарова:
   - Весь бокс и карате заканчиваются на конце моего ствола!
   Он рванулся - раз, другой, третий...
   - Давай, Хмурый, очисть его!
   Осмелевший Хмурый подошел сзади, сноровисто залез под одежду и быстро
  вытащил "ПСМ" и деньги. Волк лягнул его каблуком, но несильно, тот выругался
  и отскочил.
   - Зря ты, Висюк... Это птица стремная! Гля, какая пушка... Он или сам
  шпион, или из "конторы"!
   - Будет тебе "контора" за паленые ксивы бабки платить! И потом, нам какое
  дело? Счас я его придавлю и сброшу с крыши...
   Одно время у блатных Тиходонска была мода ставить на сапоги стальные
  набойки, чуть выступающие за край подошвы. Толку от кустарной конструкции
  было немного: грубые толстые пластины громко цокали об асфальт, мешали
  ходить и быстро отрывались. Впоследствии Волку пришлось носить боевые
  ботинки спецназа, и оказалось, что конструкция "ударного носка" совсем
  другая: полукруглая железяка попросту вшивалась в рант,