За прошедшие годы тело Софьи сильно не изменилось,
  только животик немного увеличился... Волк присел и зарылся лицом в густой
  мех.
   - Нет, не здесь, давай лучше где-нибудь встретимся, хочешь, я приду к
  тебе, - горячечно шептала Софья и одновременно, приподнимаясь на носочки,
  терлась, терлась набухающими складками о его лицо.
   Волк занес ее в просторную комнату и посадил на огромный овальный стол,
  она, продолжая лопотать слова возражения, быстро откинулась на спину,
  закинув ноги ему на плечи. И вновь он ворвался в нее штыковым ударом, и
  вновь началась сладкая и изнуряющая битва, и вновь он целовал ей гладкую
  подошву в самом чувствительном месте - под самыми пальчиками, и вновь она
  кричала, плакала, стонала, умирала и воскресала...
   Когда Волк опомнился, он сам поразился своей наглости и опрометчивости:
  не накинул цепочку, стал спиной к двери... Если бы Чучканов вернулся и в
  гневе захотел бы застрелить зарвавшегося соперника - ничто не помешало бы
  ему это сделать. Софья тоже постепенно приходила в себя: бледное лицо
  порозовело, она вздохнула, открыла глаза, поспешно изменила бесстыдную позу,
  села и запахнула халат.
   - Я совсем потеряла голову... И потом - я же не мылась, даже зубы не
  почистила... Ты сумасшедший... Ты что, в милиции работаешь? Я изменилась?
  Растолстела, да? Но это ничего, займусь гимнастикой и сгоню все лишнее...
  Чему ты улыбаешься?
   -