олько через одного человека! И
  этот человек сидел перед ним...
   Посадка в Ташкенте прошла удачно, но трап долго не подавали. В
  иллюминаторы было видно, что летное поле оцеплено милицией. Корпус
  раскалился, в самолете стало душно. Напряжение росло. В первом салоне
  интенсивно работали рации, наконец к лайнеру подъехали громоздкая черная
  "Чайка" и несколько "Волг", тут же подкатили трап. Представителей ЦК
  встретили широко улыбающиеся местные номенклатурщики, потом так же радушно
  увезли следственную бригаду. "Спортсменов" никто не встречал, и они,
  спустившись на раскаленный бетон, попытались спрятаться в тени самолета.
   С заискивающей улыбкой к ним подошли два местных милиционера. Довольно
  щуплого телосложения, редкозубые, в плохо сидящей форме.
   - Салям алейкум! Вы московский отряд, да? Чурек принести? Дыня принести?
  Или будем барашка резать, плов делать?
   - Какой отряд? - широко улыбнулся Волк. - Мы спортсмены. К олимпийским
  играм готовимся. У нас снег, мороз, а здесь лето. Потому и прилетели.
   - Московский отряд, говорят, - один из милиционеров развел руками. -
  Зачем, да? Мы сами за порядком смотрим. А это что? - Он указал на висящую у
  Волка через плечо брезентовую сумку.
   - Это? Это такая бомба. В горы поднимемся, лавины подрывать будем.
   - Бомба?!
   - Да, атомная! - белозубо оскалился коротко стриженный паренек из
  Краснодара.