Оскорбленный Константин
  Константинович с гордо поднятой головой вышел из кабинета и даже прикрыл
  дверь чуть громче, чем допускает почтительность к начальству. Директриса
  перевела взгляд на красную шею мальчика.
   - Ты в каком классе? Фамилия, имя? Напомни.
   - В пятом. Владимир Вольф.
   - Ах да, из-за фамилии тебя дразнили волком...
   - Моя фамилия Вольф.
   - Я понимаю. Хотя ты же знаешь, что означает твоя фамилия, да? Ну
  ладно... За что же ты избил товарища?
   - Пусть не обзывается, - глядя в пол, буркнул Вольф. Ему было неприятно
  это говорить: вроде как сам ябедничает.
   Елизавета Григорьевна устало вздохнула.
   - Опять волком? Или придумал какую-нибудь другую кличку?
   - У меня нет клички.
   - Да ну? Странно. Тогда я вообще ничего не понимаю.
   Елизавета Григорьевна поднялась из-за стола, заложив руки за спину,
  прошлась по кабинету. На синем лацкане ярко выделялся красный флажок.
   - За что же ты ударил одноклассника?
   - Он мне свастику нарисовал. И обзывал по-всякому... Немцем, фрицем,
  волком...
   - Вот видишь! Почему же ты говоришь, что у тебя нет клички?
   Вольф упрямо мотнул головой.
   - Нет. Кличка - это когда навсегда, когда не нужно имя. Когда все
  признают. И сам, и остальные...
   - Например? - директриса остановилась, полуобернувшись.
   - Гитлер. Сталин...
   Он хотел продолжить ряд примеров, но осекся - вместо третьего слова
  явственно