я по уставу партии проводил,
  в комсомол готовил...
   - Так они и жили здесь? - Тимков пересчитал кольца, серьги, монеты и
  вывалил их на стол в общую кучу. Волк еще не видел столько ценностей. Их
  хватило бы, чтобы наполнить три ведра.
   - Жили... Не всегда жили, только когда дома кушать нечего... Я им как
  отец был... И семьям помогал...
   - Тебя как зовут? - спросил Тимков у самой маленькой девочки. Ей было не
  больше двенадцати.
   - Фатима, - тихо ответила она.
   - Сколько дядя Шариф за тебя заплатил?
   - Двух овец дал. Нет, одну овцу и ягненка. Его еще вырастить надо...
   - А трусики он с тебя снимал?
   - Нет, мы трусики не носим. Это запрещено...
   - Кем?
   - Ими, - девочка кивнула на толстяка.
   Тот застонал в очередной раз.
   - Значит, это ваш гарем. Так? - продолжал бестактничать следователь.
   - Какой там гарем! Разве это гарем? Когда двадцать девочек, тридцать -
  вот это гарем. У царя Соломона вообще пятьсот жен было... Ай-яй-яй! Мы так
  на Москву надеялись!
   - При чем Москва? Она, что ли, должна ваши гаремы пополнять?
   - Мы Москве верили. Что она до такого позора не допустит!
   - Где остальные ценности?
   - Нету... Ничего больше нету, вы уже все отобрали, разорили до нитки...
  Не посмотрели, что у меня партийный стаж тридцать лет, что я на двух съездах
  был... Заслуги не учли...
   - Суд все учтет! - холодно отрезал Тимков. - Статья расстрельная, так что
  вам и стаж