ко
  слышал. Горящая женская фигура не добежала до обрыва несколько метров. Крики
  внезапно смолкли, и огненный факел, будто споткнувшись, вытянулся по земле.
   - Они же отвечают за все это богатство, - пояснил участковый уже в
  машине. - Раз не сохранили - головы не сносить!
   - Они-то при чем? - недоумевал Волк. - Это же государство все забирает...
  И потом, Шарифу лет пятнадцать дадут, если не расстреляют... Кто с них
  спросит?
   - Э-э-э, - понизил голос участковый. - Государство таких людей, как Шариф
  Омарович, не обижает. Время пройдет, с него все обвинения снимут. И ценности
  назад отдадут. Очень немного времени. Отвечает за все Садык. И такие, как
  он! - В голосе черноусого чувствовалась глубокая убежденность.
   На въезде в Ташкент с огромного плаката еще улыбался Отец нации. Но на
  центральной площади его портреты уже срывали специально выделенные садыки на
  машинах-вышках.
   Рука Волка болела все сильнее. Завтра предстояли новые аресты и изъятия,
  но он уже был сыт жандармскими акциями по горло. Ранение давало возможность
  вернуться в Москву.
   * * *
   - Сокольски постоянно вредит нашей стране, а сейчас, когда признание в
  мире для нас особенно важно, задумал выпустить книгу о своей работе в
  Москве! Он общался с диссидентами, националистами и прочей швалью, так что
  собрал достаточно грязи, чтобы очернить и перестройку, и новое мышление, и
  все те прогрессивные изменения, которые