ания, потому
  что перед ревизиями бухгалтерские души проявляют невиданное трудолюбие.
   Но когда Лазаренко шагнул через порог, он увидел, что все столы пусты, а
  в углу комнаты стоит начальник внутренней контрразведки полковник Соколов,
  призванный разоблачать врагов в своем ведомстве.
   - Без глупостей, Лазаренко, вы арестованы! - холодно сказал он, а сзади
  из-за двери выдвинулись два дюжих молодца и крепко взяли капитана за руки.
  Он стоял словно парализованный и не мог вымолвить ни слова. Молодцы надели
  на него наручники и тщательно обыскали. Потом капитана вывели во внутренний
  двор, посадили на заднее сиденье и привезли на площадь Дзержинского.
   - Вам предъявляется обвинение в антисоветской агитации и пропаганде, -
  сказал строгий майор в форме с васильковыми петлицами и почти такого же
  цвета холодными глазами.
   - Что за ерунда, - Лазаренко немного оправился от шока и растирал
  затекшие запястья. - Кого я агитировал?
   - А вот послушайте...
   Следователь положил на стол карманный диктофон и нажал клавишу. В
  кабинете послышался слегка хрипловатый голос Лазаренко.
   "А у нас две очереди. Одна большая - для всех, вторая маленькая - для
  руководства и к ним приближенных. Хочешь жить, как человек, - стремись в
  очередь маленькую. Правда, тогда на собраниях не вякай, с начальством
  соглашайся, придется и жопу полизать - куда деваться... Да это не только с
  квартирами.