Вострецов небрежно отмахнулся, как бы отметая глупый вопрос.
   - Я пошлю в Потьму толкового оперативника, он поработает с Фогелем и
  выяснит все, что надо. Самый короткий путь - прямой! И нечего городить на
  нем всякие сложности!
   * * *
   Весна пришла в Подмосковье поздно: между деревьями кое-где еще лежал
  снег, хотя веселое чириканье воробьев и крики соек свидетельствовали, что
  теплые дни не за горами. Волк медленно шел по тропинке, глубоко вдыхая
  свежий, прохладный, но уже не зимний воздух.
   Тело уже перестало быть сплошной раной, но превратилось в сплошной шрам:
  кожа огрубела, потеряла чувствительность, поэтому он не ощущал прикосновения
  белья и одежды, как будто рубашка, майка и брюки терлись об огромную мозоль.
  Шестое чувство подсказывало, что теперь так будет всегда. Это пугало, как и
  всякое необратимое изменение, происшедшее в твоем организме.
   И когда он раздевался перед зеркалом, чтобы втереть заживляющую и
  старящую наколки мазь, вид сплошь расписанного тела резко портил настроение.
  Такая кожа могла быть у человека совершенно другой судьбы, другого
  характера, других привычек, наклонностей, радостей и печалей, других
  взглядов на жизнь и представлений о хорошем и плохом, достойном и постыдном,
  имеющем совершенно других друзей и совершавшем совсем другие поступки. Это
  была кожа совершенно другого человека. Как чужая форма на разведчике,
  уходящем