лючей проволоки, и тонкий
  голосок, выкрикнувший одно слово: "Шухер!"
   Звуки шли не снаружи, а как бы изнутри, из-под рубашки, что ли... Это
  обеспокоило еще больше, Волк подскочил к двери и резко распахнул ее перед
  поднятой для стука рукой Александра Ивановича Петрунова. Они оказались лицом
  к лицу, в глазах Волка отчетливо читались тревога и вопрос.
   - Беги! - неожиданно для себя сказал Петрунов, нарушая приказ и присягу.
  - Вы с Лазаренко болтали всякую ерунду в машине, его арестовали и приехали
  за тобой. Отсидись где-нибудь несколько дней, я думаю, что-то изменится...
   Реакция у Волка была отменной: не переспрашивая, он схватил куртку и
  вылез в обращенное к лесу окно. Петрунов подождал три минуты, потом еще две,
  потом вышел на крыльцо и махнул рукой.
   - Ушел! - сказал он старшему группы захвата. - Видно, увидел, как мы
  подъехали.
   * * *
   Перемахнув через высокий забор. Волк пересек лесок и вышел на трассу.
  Сменив несколько машин, он добрался до Мичуринска - небольшого городка,
  центр которого состоял из панельных "хрущевок" и трех современных
  девятиэтажек, а окраины - из потемневших рубленых изб, поставленных еще в
  начале века.
   Здесь он прожил три дня, ночуя на чердаках, а днем прогуливаясь по тихим
  улицам и вглядываясь в неспешную провинциальную жизнь. Ничего
  подозрительного он не замечал, но не расслаблялся, зная, что розыск, который
  ведет