ления порядка. Но взгляд случайно упал на изрядно помятый
  прямоугольник с фамилией и номерами телефонов. Один номер был ему известен -
  прямой телефон приемной Грибачева. Он перевернул часы и прочел надпись на
  крышке. Именно такие часы и с такими надписями выдавали делегатам съезда!
  Да... Сумасшедший не может знать прямых телефонов Генерального секретаря, и
  у него не может оказаться таких часов. Но разбойничья небритая рожа
  незнакомца все равно доверия не внушала.
   Волк метнулся к двери и запер ее. Потом подскочил к столу, безошибочно
  придвинул прямой московский телефон и принялся быстро набирать номер.
   - У него пятно вот здесь, повыше лба. У Грибачева... Цветное, брызгами...
   И этого не мог знать простой сумасшедший. Цензура вымарывала родинку на
  всех газетных снимках и портретах, ракурсы телевизионной съемки тоже
  подбирались так, чтобы ее не было видно.
   В приемной послышались мужские голоса, дверь толкнули, потом постучались
  - раз, второй, третий...
   - Петр Леонидович! - испуганно позвала секретарша. - Как вы там?
   - Пока ничего, - напряженно отозвался хозяин кабинета. Его тон показал
  всем, что дело плохо.
   - Волков, открывай! - потребовал грубый голос. - Сейчас мы взломаем
  дверь. Если ты дотронешься до Петра Леонидовича, то я оторву тебе яйца!
   Волк набрал номер и ждал соединения. В трубке один за другим шли длинные
  гудки.
   - Открывай, сказано тебе!