ывая черными литыми дубинками, из душного
  вонючего чрева фургона неторопливо полезли угрюмые мордовороты с
  сержантскими лычками на краповых погонах. - Чего шуметь, что он, первый
  такой...
   В небольшой комнате трибунала Петрунов и Ламов по очереди обняли Волка.
  Оба оперативника отметили, что сердце у него колотится учащенно.
   - Давай, Володя, с богом!
   Лейтенант Медведев в форме прапорщика ловко надел наручники.
   - Пошли, браток, - тихо произнес он и раскрыл дверь.
   Волк шагнул за порог с тем же чувством, с каким выбрасывался из пузатого
  транспортника "Ан-12" или прыгал в воду у песчаного берега Борсханы. Только
  там он действовал в составе подразделения, а не в одиночку, прозвище у него
  было Волк, а не Расписной, и кричал он совсем не то, что приходилось кричать
  сейчас.
   - Суки! Вам шпионов не хватает?! Так делайте из меня и диверсанта!! Я
  Кремль хотел взорвать! Нравится, паскуды!
   Возле автозака крик оборвался - Сыроежкин и Мотило сноровисто успокоили
  взбесившегося шпиона тяжелыми резиновыми дубинками, а когда он согнулся и
  зашелся в утробном кашле, привычно затолкали его в крохотную, как собачья
  конура, камеру в углу стального кузова.
   - Паскуды лягавые! - хрипло просипел Расписной. - Вдвоем на одного, да
  еще с палками - это вы умеете! Снимите наручники, и я вас всех порву, а
  палки в жопы позасовываю!
   Конвоиры не отозвались. Только из общего блока камер