станцию, за ним держался Катала в истрепанной форме ефрейтора, Челюсть
  и Расписной замыкали процессию. Цыган придерживал сломанную руку и время
  от времени сдавленно стонал, а Расписной двигался молча, контролируя
  походку, чтобы не перейти по привычке на лесной шаг разведчика. В голове
  лихорадочно роились тревожные мысли.
   "Ломятся, как слоны, за километр слышно... Не понимают, что живыми,
  скорей всего, нас брать не будут? Зубач-то понимает, недаром прячется в
  середке... Еще не хватало получить пулю вместе с этими скотами! Да и
  сколько мне с ними бегать? Может, перемочить гадов по одному? Так
  слишком много трупов выйдет...
   Или отстать и затеряться в лесу? Но хабар по всем зонам и пересылкам
  пойдет, там каждую деталь обмусолят. Куда я пропал, как опять
  объявился... Нет, тут не дернешься... Ладно, посмотрим. Скоро они
  остановятся - дыхалка-то в тюрьме пропадает и мускулы в вату
  превращаются..."
   - Слышь, Зубач, у меня уже копыта отваливаются! - отдуваясь, сказал
  Утконос.
   - Точняк! Покемарить надо! - поддержал его Катала.
   Груша с готовностью остановился, Утконос ткнулся ему в спину.
   Размахивающий монтировкой Хорек чуть не размозжил Утконосу голову,
  механически шагнул в сторону и пошел дальше.
   - Доходяги, я могу два дня гнать без остановки! - похвастался главарь
  и тут же опустился на корточки. - Давайте, раз сдохли, садитесь на
  спину!
   Все