сил Челюсть, когда по хворосту заплясало набирающее силу
  пламя. - Он нарочно, сука, меня ветки таскать заставил! Знаешь зачем?
   - Ну?
   - Чтобы я отказался. Или выступил на него. Пришить меня хочет, не
  понял еще?
   - Чего там не понял. Сам слышал, как он Скелету шептал...
   Расписной обернул распухшую руку цыгана листьями и травой, сверху
  обмотал лоскутом арестантской робы, рывком совместил обломки костей и
  зафиксировал шиной из прочных веток.
   - Что... шептал?.. - Челюсть стойко перенес болезненную процедуру,
  только на лице выступили крупные капли пота.
   - Что надо тебя завалить. На хер нам обуза с одной клешней... Только
  тихо, чтоб никто не видел. Так что Держись ближе ко мне... Готово.
  Теперь вставляй в перевязь, пусть висит на шее - быстрей заживет.
   Все это Расписной придумал. Но в жестоком уголовном мире любое семя
  подозрения находит благоприятную почву.
   - Ну паскуда... Я его первый сделаю!
   Цыган недобро ощерился, обнажив большие неровные зубы.
   Темнота сгустилась окончательно, и красноватые блики разгоревшегося
  костра придавали зловещий вид лицам окружавших его людей. Осматривающий
  растертые ноги Груша наклонил голову, пухлые щеки лоснились, как у
  насосавшегося упыря.
   Привалившийся к дереву Скелет напоминал истлевшего мертвеца.
  Изломанные тенями Зубач, Утконос и Катала казались вынырнувшими из
  преисподней чертями с тлеющими угольками