так и быть... Пущу спать под свою шконку... Только
  вначале заплатишь мне за прописку...
   Гипноз не удался. То ли что-то во взгляде Вольфа сыграло свою роль,
  то ли виднеющийся в расстегнутом вороте многокупольный храм, то ли
  исходящее от могучей фигуры ощущение уверенности и силы, но планы
  гладкого красавчика мгновенно изменились: вошедший перестал для него
  существовать.
   - Санаторий "Незабудка" - побываешь, не забудешь! - сообщил он, уже
  ни к кому конкретно не обращаясь, и, пританцовывая, направился к
  облупленной раковине, открыл кран и принялся плескать воду в лицо и на
  безволосую грудь.
   Больше на Вольфа никто не обращал внимания. Арестанты безучастно
  переговаривались, за простынями стучали костяшки домино, кто-то заунывно
  повторял неразборчивые фразы - то ли молился, то ли пел. Справа от двери
  на железном толчке орлом сидел человек с мятой газетой в руке. Тусклые
  глаза ничего не выражали, как у мертвеца.
   - Здорово, бродяги, привет, мужики! - громко произнес Расписной. И
  так же громко спросил:
   - Люди есть?
   В камере, которую никто из арестантов так не называет, а называет
  исключительно хатой, томилось не менее сорока полуголых потных людей. Но
  и приветствие, и вопрос Расписного не показались странными, напротив,
  они демонстрировали, что вошедший далеко не новичок и прекрасно знает о
  делении обитателей тюремного мира на две категории - блатных,