Расписной усмехнулся. Катала играл спектакль и явно переигрывал. Он
  набрал двадцать очков, если бы У Калика было двадцать одно, тот бы
  объявил сразу. При одинаковой же сумме всегда выигрывает банкир. Тогда к
  чему эта деланая озабоченность?
   - Восемнадцать.
   Седой бросил карты. Девятка, шестерка и дама веером рассыпались
  поверх выигрышных десяток.
   - Выходит, повезло тебе? - Тяжелый взгляд пригвоздил банкира к лавке.
   - Выходит так, - кивнул тот и демонстративно положил перед Каликом
  колоду: мол, если хочешь - проверяй.
   - Если я тебя на вольтах или зехере заловлю - клешню отрублю, -
  спокойно произнес Калик, даже не посмотрев на колоду.
   Угрюмые переглянулись. Они были похожи, только у одного правая бровь
  разделялась надвое белым рубцом и на щеке багровел длинный шрам, а глаз
  между ними почти не открывался.
   Приподнятые брови опали, будто в домиках подпилили стропила.
   - Да что я - волчара позорный, дьявол зачуханный? - обиделся Катала.
  - Не врубаюсь, с кем финтами шпилить?
   - Ладно. Я сказал, ты слышал. Ероха!
   У невидимой границы тут же появился толстый мужик в черных сатиновых
  трусах до колена. Вид у него был обреченный, мокрая грудь тяжело
  вздымалась.
   - Жарко? - вроде как сочувственно спросил Калик.
   - Дышать... нечем... - с трудом проговорил тот, глядя в пол.
   - Ты свой костюм спортивный Катале-то отдай. Куда он тебе в такую
  жару?
   - Зачем