ачем зайцу жилетка, он ее о кусты порвет! - хохотнул Катала. - Не
  бзди, Ероха, до зимы снова шерстью обрастешь...
   - Я не доживу до зимы. У меня сердце выскакивает...
   Калик недобро прищурил глаза.
   - А как ты думал народное добро разграблять? Тащи костюм, хищник! И
  не коси, тут твои мастырки не канают! .
   Вор повернулся к Расписному:
   - Икряной нас жалобить хочет! Мы шкурой рискуем за пару соток, а он,
  гумозник, в кабинете сидел и без напряга тыщи тырил!
   - А тут и впрямь жарковато! - Расписной стянул через голову
  взопревшую рубаху, стащил брюки, оставшись в белых облегающих плавках.
   Калик и Катала переглянулись, угрюмые впились взглядами в открывшуюся
  картинную галерею на могучем теле культуриста.
   Трехкупольный храм во всю грудь говорил о трех судимостях, а размер и
  расположение татуировки вкупе с витыми погонами на плечах и звездами
  вокруг сосков свидетельствовали, что по рангу он не уступает Калику. Под
  ключицами вытатуированы широко открытые глаза, жестокий и беспощадный
  взгляд которых постоянно ищет сук и стукачей. На левом плече скалил зубы
  кот в цилиндре и бабочке - символ фарта и воровской удачи. На правом
  одноглазый пират в косынке и с серьгой, зажимал в зубах финку с
  надписью: "ИРА" - иду резать актив. На животе массивный воровской крест
  с распятой голой женщиной - глумление над христианской символикой и знак
  служения воровской идее. На левом предплечье