есто.
   - Я Расписной, - представился Вольф. - Как жизнь в хате?
   Возникло секундное замешательство. Новичок, нулевик, так себя не
  ведет. Он сидит смирненько и ждет, пока его расспросят, определят - кто
  он есть такой, и укажут, где спать и кем жить. А татуированный здоровяк
  сразу по-хозяйски брал быка за рога, так может поступать только
  привыкший командовать авторитет, уверенный в том, что его погремуха
  хорошо известна всему арестантскому миру.
   - Я Калик, - после некоторой заминки назвался вор. - Это Катала, это
  Меченый, а это Зубач. Я смотрю за хатой, пацаны мне помогают, у нас все
  в порядке.
   - Дорога , я гляжу, у вас протоптана. - Расписной кивнул на новую
  колоду. - Грев идет нормальный?
   - Все есть, - кивнул Калик. - Я нарочно тормознулся, на этап не иду,
  чтоб порядок был. Хочешь - кайфа подгоним, хочешь - малевку передадим.
   - Да нет, мне ничего не надо, все есть. - Вольф полез в свой тощий
  мешок, вытащил плитку прессованного чая, кусок колбасы, пачку порезанных
  пополам сигарет "Прима" и упаковку анальгина. - Это мой взнос на
  общество.
   Он подвинул немалое по камерным меркам богатство смотрящему.
   - За душевную щедрость братский поклон, - кивнул Калик. - Сейчас
  поужинаем.
   И; не поворачивая головы, бросил в сторону:
   - Савка, ужин. И чифир на всех.
   - Хорошо бы литр водки приговорить, - мечтательно сказал Меченый.
   - А мне бы кофе с булочкой