совалась каллиграфическая надпись: "Я
  сполна уплатил за дорогу". На левом она продолжалась: "Дайте в юность
  обратный билет". Обе надписи окружали виньетки из колючей проволоки и
  рисунки - нынешней беспутной и прежней - чистой и непорочной жизни.
   - Закон знает, общество уважает, надо принять как человека...
   - Наш...
   - Деловой...
   Большая часть блаткомитета высказалась в пользу новичка.
   - А мне он не нравится. - Зубач заглянул Расписному в глаза,
  усмехаясь настолько знающе, будто читал совершенно секретный план
  инфильтрации Вольфа в мордовскую НТК-18 и даже знал кодовое обозначение
  операции "Старый друг".
   - Если он шпион, почему его в общую хату кинули? Почему у него все
  отмазки на такой дальняк? Пока малевки в пустыню дойдут, пока ответ
  придет, нас уже всех растасуют по зонам!
   - А зоны где? На Луне или на Земле? - спросил зэк, мечтающий
  вернуться в юность.
   - Ладно, - веско сказал Калик, и все замолчали: последнее слово
  оставалось за смотрящим. А он должен был продемонстрировать мудрость и
  справедливость. - Расписной нам свою жизнь обсказал. Мы его выслушали,
  слова вроде правильные. На фуфле мы его не поймали. Пусть пока живет как
  блатной, будем за одним столом корянку ломать . И спит пусть на нижней
  шконке...
   - А если он сука?! - оскалился Зубач.
   Расписной вскочил:
   - Фильтруй базар , кадык вырву!
   В данной ситуации у него был