то?! - вскинулся Морда, сунув руку под мятую ватную подушку, где
  таился осколок стекла.
   - Не ори, побудишь корешей! - раздраженно сказал кот. - Мы им,
  падлам, облавы ментовские устраиваем. Я когтями ловлю и щелкаю, как
  семечки... А орел выклевывает из всех щелей. Да и чертяка дает
  просраться!
   - Слышь, Расписной, ты чего базарил? - не успокаивался Морда.
   - Спать хочу. Моя очередь...
   - А... Ну давай. Кот замолчал. Волк попытался заснуть. Чтобы
  вырваться из липкого вонючего кошмара камеры, нужен был какой-то
  приятный расслабляющий образ, символ нормального, человеческого мира. Он
  напрягся, и в памяти появилась раскачивающаяся под столом изящная
  женская ступня, всплыл терпкий запах пыли и обувной кожи... Волк
  погрузился в спокойный, без кошмаров, освежающий сон.
  
  Глава 3
  
  БОЛЬШАЯ ПОЛИТИКА
  
   Яркое солнце отражалось в окнах двухэтажного дома на восемь спален,
  расположенного в престижном пригороде в двадцати милях от Вашингтона.
  Свежий ветерок шевелил изумрудную траву газона, подметал и без того
  безупречно чистые дорожки, морщил голубую гладь пятидесятифутового
  бассейна, раздувал угли в круглом титановом барбекю и пузырем надувал
  легкую белую рубаху, которую Майкл Сокольски узлом завязал на животе -
  на русский манер. В русском стиле был и этот прием - не в ресторане или
  баре, как принято у американцев, а у себя дома, причем