н!
   Ни одного голоса в защиту теперь уже бывшего смотрящего никто не
  подал.
   Калик менялся на глазах: каменные черты лица расслабились и поплыли,
  как воск свечи, от грозного вида ничего не осталось, он даже ростом
  меньше стал.
   - Шкет?
   - Продал он Хорька, что тут скажешь. Значит, сука!
   - Савка?
   - Сука и есть!
   Все понимали, к чему идет дело. И Калик понимал. И Расписной наконец
  понял. Но его кровавая развязка не устраивала: еще один труп списать не
  удастся, начнется следствие - так можно затормозиться здесь до зимы.
   - Что с ним делать будем? - спросил для проформы Морда.
   - На нож!
   - Задавить гада!
   - В параше утопить!
   - Я вот что думаю, бродяги, - степенно начал Расписной с теми
  рассудительными интонациями, которые так ценятся в арестантском мире. -
  Если мы с него спросим как с гада, это будет справедливо. Но не
  правильно...
   - Как так?! - возмутился Леший.
   - Да очень просто. Его Пинтос на правилку ждет во Владимире. Утром
  Краевой маляву пригнал. Так, Морда? Так, Катала?
   - Так.
   - Так.
   Морда и Катала кивнули.
   - Пинтос вор, законник, нам свое мнение против его решения выставлять
  негоже. Поэтому я предлагаю: мы гада сейчас загоним под шконку, и пусть
  идет к Пинтосу на разбор. А смотрящим надо выбрать Морду. Я так думаю.
   - А чего, правильно! - с готовностью крикнул Катала.
   - Точняк!
   - Молоток, Расписной, дело говорит!