туировками антисоветского характера?
  - занудливо выспрашивал он у подполковника Смирнова.
   Начальник только кряхтел и задумчиво морщил лоб. Ничего хорошего
  активность комитетчика лично ему не сулила. Если неудачно попасть под
  очередную кампанию, можно лишиться должности и партийного билета, как
  будто не какой-то трижды судимый дебил Петя Задуйветер, а он,
  подполковник внутренней службы Смирнов, выколол у себя на лбу крамольные
  слова "Раб КПСС".
   - Мы это дело пресекаем в корне, с кожей такую гадость срезаем! - не
  очень уверенно сказал Смирнов, отводя взгляд.
   - А кто допускает антипартийные высказывания? Кто пишет жалобы в ООН?
  Кто рассказывает анекдоты про руководство страны? - Нет таких, - уже
  решительнее ответил подполковник, усердно изображая зрелого и деловитого
  руководителя исправительной системы, которому совершенно напрасно
  вверенный контингент дал обидное прозвище Дуболом. - Если попадались, мы
  их в психушку оформляли...
   - Вот-вот, - неодобрительно пробурчал Медведев. - А потом ихние
  "голоса" про все это на весь мир рассказывают...
   Подполковник Смирнов терялся в догадках. Лейтенант из Конторы
  объявился с неделю назад и проявил большой интерес к обитателям
  следственного изолятора.
   Кто из какого города, кто где служил, работал. Он перелопатил
  картотеку, что-то выписывал, что-то помечал в небольшом блокноте.
  Порекомендовал