быстро. Хотя этап был небольшим, набили
  как обычно - по пятнадцать человек в зарешеченное купе. Привычная
  тюремная вонь, теснота, исцарапанные неприличными надписями стенки...
  Знающая свое место перхоть привычно лезла наверх, Расписной, как
  подобает бывалому бродяге, уселся на нижнюю полку. Так же уверенно
  устроились внизу Катала и двое незнакомых, синих от наколок босяков. Ко
  всеобщему удивлению, здесь же расположился и полный, похожий на еще не
  подрумяненного в печи Колобка Шнитман. Устроившись у решетчатой двери,
  он закатал штанину и деловито осмотрел укушенную ногу.
   - Вот гады, что делают - людей собаками травят! - ни к кому конкретно
  не обращаясь, сказал Колобок, промакивая несвежим платком слабо
  кровоточащую царапину. - Хорошо, что я успел отдернуться, а то бы до
  кости прокусила!
   - Глохни, чмо базарное! - цыкнул босяк. - Какого хера ты тут
  расселся?
   Наверх давай!
   - К нам лезь, Сидор Поликарпыч! - раздался сверху голос Драного. -
  Посмотрим, что у тебя в сидоре!
   Но, к еще большему удивлению зэков, Колобок не сдвинулся с места и
  даже позы не изменил, пока не обмотал платок повыше щиколотки. Потом
  внимательно посмотрел на босяка и негромко спросил:
   - Вы, извините, кто будете?
   Босяк чуть не потерял дар речи. Шнитману было под пятьдесят. Круглая
  голова, торчащие уши, близоруко прищуренные глаза, тонкие, полукружьями
  брови, висячий,